Главная конкурсная номинация XXII Казанского международного кинофестиваля «Алтын минбар» - «Полнометражные игровые фильмы» - собрала на своей пресс-конференции режиссеров из Ирана, Малайзии, Шри-Ланки, Таджикистана, Турции и России. Но встреча, которая должна была стать стандартным представлением картин, превратилась в оживленную дискуссионную панель: вместо монологов о сюжетах киноавторы заговорили о детях - и так оживленно, будто от этого зависело будущее человечества. И хотя в конкурсе они соперники, на встрече с журналистами выступали как соратники - с азартом подхватывали и дополняли мысли друг друга, соглашались и тут же возражали. Но главное: они были голодны до этого живого диалога не меньше, чем до зрительского признания.

 «Нинавау»: смена веры и семейное принятие

 Открыла встречу Бебра Маилин из Малайзии. Ее дебютный полнометражный фильм «Нинавау» - семейная драма о девушке, которая, уехав учиться в Куала-Лумпур, принимает ислам, а вернувшись в родной Сабах, сталкивается с непониманием семьи, где большинство - христиане. В основе - личная история.

«Подобные ситуации часто происходят в моем сообществе. Фильм - о семейном принятии, религиозной терпимости и сосуществовании», - рассказала режиссер.

И хотя ее картина не о детях напрямую, она первой задала тон разговора о том, как взрослые решения меняют жизнь близких - и как трудно бывает их принять.

 «Речной камень»: политика как насилие

 Лалит Ратнаяке из Шри-Ланки оказался самым жестким. Его фильм «Речной камень» - о политической культуре, которая почти три десятилетия была нормализована в его стране: правители создают преступников, чтобы удержаться у власти, а затем уничтожают их, чтобы скрыть тайны. Полиция - не защитник, а инструмент.

«Главный вопрос фильма: имеет ли право человек убить другого, чья вина не доказана судом?» - спросил режиссер, и в этом вопросе, казалось, сконцентрировалась вся боль его страны.

 «Земля ангелов»: последняя надежда

 Бабак Хаджепаша из Ирана привез в Казань фильм «Земля ангелов» о детях, живущих в осажденной Газе. Он снимал его полтора года, воссоздавая сектор Газа в Тегеране, искал актеров в Бейруте и Ливане, репетировал с ними месяцами, не понимая их языка. Но главная трудность, по словам режиссера, была не технической.

«Когда предстанем перед Богом и Он спросит, что мы сделали для этих детей, я смогу сказать - я выполнил свой долг», - произнес кинематографист.

Его фильм - не просто кино. Это моральный акт.

 «Еще одно рождение»: одиночество матери

 Изабель Каландар, режиссер и исполнительница главной роли в фильме «Еще одно рождение», рассказала о Таджикистане после распада СССР. Гражданская война, мужчины уезжают на заработки в Россию, женщины и дети остаются одни. Название взято из стихов иранской поэтессы Форуг Фаррохзад, и оно - о втором шансе, которого у героинь нет.

«Маленькая девочка ищет отца, но на самом деле фильм - об одиночестве матери. В моем фильме девочке 8 лет. Целые поколения детей выросли без отцов. А теперь уезжают и матери. Дети растут недолюбленными, беззащитными», - сказала она.

Изабель призналась, что играть пришлось самой - лучшая подруга, на которую писалась роль, настояла: «Никто не сыграет лучше тебя».

 «Дочь капитана» и «Моң»: российский взгляд

 Алексей Дегтярев, актер фильма «Дочь капитана», рассказал, что режиссер Лариса Садилова вдохновлялась собственным детством. В фильме снимались дети-сироты из детских домов - принципиальная позиция режиссера. Сам Дегтярев играет вожатого, персонаж которого назвали в честь его недавно ушедшего отца. «Это фильм о любви. О том, как маленькая девочка ждет отца-капитана, и семья в итоге воссоединяется» - резюмировал актер.

Софья Чигирова, чей «Моң» уже успел собрать аншлаг на фестивале, объяснила название - непереводимое татарское слово, означающее «душевное пение», «то, что живет между строк». «Наша героиня проходит через боль, возвращается к корням и обретает себя», - пояснила она.

 Анис Лассуд: «Что мы посеяли в наших детях?»

 К дискуссии присоединился Анис Лассуд из Туниса - документалист с 25-летним стажем. Его фильм «Наше семя» из другой номинации - о детях, которые не начинают войны и не принимают решений о миграции. Он снимал его пять лет.

«Название - вопрос: что мы посеяли в наших детях? Взрослые несут колоссальную ответственность, но они привыкли решать за детей, а не слушать их. Я хочу заставить взрослых замолчать и дать слово детям», - сказал он.

И добавил факт, от которого стало неуютно: в Тунисе из десяти нелегальных мигрантов, переплывающих Средиземное море, четверо - дети до 18 лет. Они знают законы и используют их как единственный шанс выжить.

 Тема, объединившая режиссеров: дети как последняя надежда

 К середине встречи стало очевидно: сколько бы ни говорили режиссеры о своих странах - Иране, Ираке, Таджикистане, Шри-Ланке, Тунисе, - они говорили об одном: мир теряет детей. Не просто как зрителей, а как поколение.

Журналист спросил: случайно ли столько фильмов о детях? И ответил Бабак Хаджепаша:

«Если у человечества и осталась причина продолжать жить посреди войн, лжи и зла, то эта причина - дети. Они - символ искренности и добра. За последний год в Газе погибли 24 тысячи детей. И мир молчит. Кино обязано кричать об этом».

Анис Лассуд поддержал его:

«Взрослые должны быть луком, а дети - стрелами. Но сейчас лук сломан, и дети вынуждены прокладывать свой путь сами».

Изабель Каландар добавила:

«Фильмы о детях снимаются для взрослых. Мы обязаны показать им боль, которую они не замечают».

 На что жалуются и чем гордятся

 Вопросы журналистов лишь подстегивали дискуссию. Когда спросили о сложностях съемок в Иране, Бабак Хаджепаша ответил без пафоса: «Мы привыкли. Искусство в период войн не должно угасать, а должно развиваться. Это вопрос выживания идентичности».

А когда заговорили о том, что Казань могла бы стать новой кинематографической столицей, режиссеры сошлись на главном: нельзя построить кино без культуры, литературы и уважения к человеку.

«Режиссерский ген рождается из великой литературы, философии, истории. У Казани все это есть», - сказал Бабак Хаджепаша.

Софья Чигирова напомнила, что кино - коллективное искусство, и для его развития нужна не только господдержка, но и интерес зрителя к национальному кино.

Анис Лассуд предложил начинать с детей: «Внедряйте кинематографическое образование в школах. Через 10-20 лет вырастет поколение, которое изменит все».

 Диалог вместо монолога

 В конце встречи режиссеры не расходились - они уже без микрофонов продолжали говорить. О том, что сегодня кино не может быть просто искусством, когда мир на грани. Что каждый из них снимает не для фестивалей и статуэток, а чтобы быть услышанным.

«Кинематограф - это очищение человеческой души», - сказал Бабак Хаджепаша, и в этой фразе, пожалуй, и был главный итог встречи.

 Кто станет обладателем главного приза в номинации «Полнометражные игровые фильмы»? Ответ на этот вопрос пока остается интригой. Завтра, 8 сентября, на торжественной церемонии закрытия в Татарском государственном академическом театре имени Галиаскара Камала будут названы имена всех победителей XXII Казанского международного кинофестиваля «Алтын минбар». Имена режиссеров, чьи фильмы вошли в шорт-лист, уже известны - но кто из них удостоится главной награды, узнаем уже совсем скоро.